|
 Для
западного христианина привычна служба простая и ясная. За кратким вступлением
следует Литургия Слова, чтения Писания и псалмы которой возвещают Благую
весть. Чаще всего тема получает развитие и объяснение в проповеди. По
воскресеньям, а иногда и в будние дни, произносят Никейский символ веры.
Затем собравшиеся возносят молитвы за церковь и за весь мир. Заповедь
Господа "Сие творите в Мое воспоминание" исполняется в Евхаристической
Литургии. Вносят и ставят на алтарь хлеб и вино, и над ними произносится
благодарственная — Евхаристическая молитва. Вслед за этим звучат слова
Молитвы Господней, и почти все присутствующие принимают освященные хлеб
и вино в святом причащении. Служба оканчивается кратким завершением и
отпустом. Это короткая служба, она длится не дольше часа.
Не торжественность, а простота — характернейший признак современной западной
литургии. Из всего ее последования выбирается лишь тот минимум, который
совершенно необходим. Излишних передвижений и жестов избегают, чтобы они
не затеняли сущности и общего движения службы. Обстановка, как правило,
тоже проста. Современные храмы тяготеют к простоте архитектуры, скромности
убранства и украшений, подчеркивая, что храм — лишь место, где собирается
живая церковь, но где она может собираться и для других целей, а не только
для богослужения. Алтарь напоминает обеденный стол, за которым ученики
Господа продолжают трапезу, когда-то начатую Иисусом и Двенадцатью учениками.
Алтарь — фокус, на нем концентрируется вся служба, и роль эту делит с
ним амвон, откуда церковь насыщают словом Божьим в Писании как в таинстве.
Особыми облачениями обычно пользуется только тот, кто собственно служит,
а чтецы и другие непосредственные участники могут быть одеты обычно, как
в быту. Иногда даже священник едва выделяется одеждой из среды прихожан.
Это модное увлечение простотой ведет к тому, что не всегда легко отличить
католическую службу от англиканской или протестантской.
Еще более яркая отличительная черта современной западной евхаристии —
то, что в службу вовлечена вся церковь. От молящихся ожидают, что они
целиком и полностью включатся в богослужение; а помогает им в этом строго
соблюдаемое правило — на возгласы священника отвечает все молитвенное
собрание. Используемый в современном обряде язык прост и прямолинеен —
люди хотят сразу все понимать. Тексты Писания и молитвы часто читают прихожане,
они же помогают преподавать святые дары. Новые храмы строят, а старые
переоборудуют так, чтобы как можно теснее соединить народ с алтарем и
со священником. Евхаристию должны и видеть, и слышать — несмотря на все
еще сохраняющиеся различия между священником и народом, активно служит
ее именно народ. Особая важность придается участию прихожан в самом средоточии
службы — в причащении. На католической мессе, в англиканском или протестантском
евхаристическом богослужении ожидают, что причастятся все. Участие в таинстве
— не просто неразрывная часть евхаристии; это ее наивысшая точка.
 Христианин
Запада, привычный к такой форме и такому стилю евхаристического богослужения,
придя в православный храм на божественную литургию, оказывается в ином
мире. Начинается божественная литургия, и, по мере того как она разворачивается,
в ней так или иначе начинает проявляться та формальность, которой все
больше противятся церкви Запада. Служба обходится без непосредственного
участия прихожан. Должно пройти некоторое время, прежде чем стоящие в
нефе ощутят, что вот-вот начнут служить во всеуслышание. Уже примерно
час священник совершает на жертвеннике обряд Проскомидии, подготавливает
хлеб и вино. В западных обрядах эквивалента этому нет. Но и когда начинается
литургия во всеуслышание, для всех, поют ее по преимуществу священнослужители
и певчие; поют, ибо вся православная литургия поется и существующего на
Западе различия между разговорной и певческой формой службы эта церковь
не знает. Мало что в православном богослужении изумляет западного христианина
сильнее, чем почти полное молчание прихожан. Он воспитан на мысли, что
участие в богослужении именно и означает участие в пении, в чтении гимнов
и молитв. В некоторых православных приходах в последнее время люди стали
иногда присоединяться к пению, но во многих поют только певчие и чтецы
(читают здесь тоже нараспев).
Таким образом, западный христианин волей-неволей учится участвовать в
службе, которая совершается как-то по-другому. На литургии невозможно
присутствовать "с закрытыми глазами", как принято на Западе.
Стоя всю службу на ногах (а иногда и на коленях), человек молится глазами,
ведь каждый момент службы имеет свое особое значение. Молится он и разумом,
внимая песнопениям и чтению. К молитве глаз и разума он может присовокупить
молитву тела, часто осеняя себя крестным знамением в знак своей причастности
к ходу литургии и ее содержанию; или кланяясь либо легким, либо земным
поклоном. Ладан вовлекает в молитву обоняние, музыка — эмоции. Не успевает
западный христианин освоить все эти способы участия в литургии, как на
него обрушивается новое, еще более сильное потрясение: на приглашение
к причастию откликается очень мало народу, а то и совсем никто. Того,
что для него естественно представляется вершиной, здесь может не быть.
Вместо этого в самом конце его приглашают вместе со всеми отведать освященного
хлеба, название которого — "антидор" — показывает, что он лишь
заменяет святые дары.
 Мало
того, что западному христианину приходится учиться по-новому участвовать
в литургии, он еще должен разобраться в порядке следования ("чине")
службы, ведь тот существенно отличается от привычного. Если оставить в
стороне Проскомидию, литургия состоит из двух частей — Литургии оглашенных
(готовящихся ко крещению) и Литургии верных. В целом они соответствуют
Литургии Слова и Евхаристической Литургии, на которые делятся все современные
евхаристические богослужения Запада; но хотя основная структура евхаристических
обрядов на Западе та же, что и на Востоке, в процессе развития между ними
появились важные различия.
Для западного человека привычно краткое вступление к Литургии Слова (Начальные
обряды). Он может исповедать свои грехи и тем самым подготовиться к службе.
После разрешения грехов, он поет Куrie ("Господи, помилуй"),
или древний гимн Glоriа ("Слава в вышних Богу"), или и то, и
другое. Начальные обряды завершаются краткой молитвой, и переходят к Чтениям.
Православная литургия, напротив, начинается долгой последовательностью
трех ектений, одной — длинной, двух — коротких, за каждой из которых следует
антифон — псалом или какая-нибудь другая песнь. Единственная точка соприкосновения
с западным обрядом — ответ "Господи, помилуй", или по-гречески
"Кирие елейсон", откуда, собственно, и произошло Куriе Запада.
После третьего антифона — обычно это Заповеди блаженства — из северных
врат иконостаса выходят священнослужители с Евангелием; пройдя через неф,
они входят обратно в алтарь через царские врата. Следуют три рода песнопений:
пригласительное, основанное на первом стихе 94 псалма (Venite, "Приидите");
краткие гимны, предписанные на данный день, — тропари и кондаки; наконец,
трисагион (Трисвятое): "Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный,
помилуй нас", которое христианин Запада мог слышать в своих обрядах
поклонения кресту в Страстную пятницу. Пригласительное песнопение носит
некое сходство со стихом псалма, который используется в западных обрядах
как входной антифон или вступительный стих: всевозможные краткие песнопения
литургии могут отличаться по форме и происхождению от кратких молитв западных
служб, но цели, которым служат те и другие, не так уж несхожи. Однако
Малому входу — так называется только что описанная процессия священнослужителей
— в евхаристических богослужениях Запада очевидных параллелей просто нет.
|
