Мир Православия

Праведный Алексий Мечев

...Удивительно, но Алексий Мечев поначалу вовсе не хотел быть священником. Он мечтал поступить в университет и выучиться на доктора, но мать сказала, что хочет видеть его священником. Алексей покорился и поступил псаломщиком в церковь.
В 1884 году отец Алексий женился и вскоре был посвящен в диаконы, а затем и в иереи. Стали рождаться дети: Александра, Сергей, Петр, Ольга, София, Анна. В семье также воспитывалось несколько сирот, поэтому жили бедно. Однажды жена отца Алексия Анна Петровна дала ему 50 рублей и послала купить что-нибудь к празднику Рождества. "Вот шел я, - рассказывал отец Алексий. - Какая-то женщина с двумя детьми падает ко мне в ноги и со слезами просит помочь, чтобы чем-нибудь покормить своих детей. Сжалось мое сердце при виде ее слез и этих голодных детей, и я отдал ей все деньги. Благословил я ее и ребятишек. Она со слезами поблагодарила меня и пошла. Остановился я и думаю, а что я отвечу своей матушке, ведь она страшно огорчится... Пришел. Ребятишки открывают дверь и кричат: "Отец Алексий пришел, папа пришел!". Матушка ласково спрашивает: "Ну, что купил для праздника?". Я молча опустил голову и говорю: "Виноват, прости!". Она с горечью говорит: "А что случилось? Потерял или кому отдал?" И тут звонок в дверь - пришел денежный перевод! Я заплакал, и радости не было конца, благодарил Господа. Потом рассказал матушке все подробно, и она ответила: "Я так и знала - или ты потеряешь, или кому отдашь"".
В 1902 году жена отца Алексия матушка Анна умерла. Вне себя от горя он отправился в храм, где служил отец Иоанн Кронштадтский. "Стоя в соборе посреди десятков тысяч людей, я вдруг увидел взгляд о. Иоанна и услышал его голос: "Скорбящий отец Алексий, поди-ка ко мне". Толпа расступилась. Он возложил на меня руки и сказал: "Свое горе разделяй с горем народа. Утешай, благословляй, молись за людей и помогай как и чем можешь, а сейчас будешь служить со мной литургию". Во время литургии не помню, где я был, точно на небе. Я не чувствовал под собой пола, точно стоял в воздухе, обливаясь слезами. А батюшка о. Иоанн рыдал и был весь в свете..."
Отец Алексий вернулся в свой приход. "Восемь лет я служил литургию каждый день в пустом храме. Один протоиерей говорил мне: "Как ни пройду мимо твоего храма, все у тебя звонят. Заходил я в церковь - пусто. Ничего не выйдет у тебя: понапрасну звонишь"". Но отец Алексий продолжал служить, и через несколько лет народ пошел к нему рекой.
Вот как описывал очевидец одну из служб отца Алексия: "Прощеное воскресение. Храм переполнен, но за богослужением все забывается. Литургия окончена. В открытых царских вратах появляется священник, низко опускает голову и грустно говорит: "Сознательно я никого не обижал. Я старался каждому помочь... Но вот, может, нечаянно..." - и голос батюшки задрожал. Он больше не сдерживал слез, он плакал. Весь он как-то согнулся, словно громадная тяжесть налегла на него, и вот со словами: "Простите, простите меня, многогрешного" - он сделал земной поклон, как бы упал, задыхаясь под тяжестью своих грехов.
Батюшке помогли встать. Но вот ему подали крест. Словно новая сила влилась в него, он сделал несколько шагов вперед и быстро, словно воин рассекая воздух мечом, благословил всех крестом. Спокойный, серьезный, с опущенными вниз глазами, как бы не присутствующий здесь, он казался теперь большим и могучим. Потом он облегченно вдохнул полной грудью и поднял глаза. Быстро и зорко обвел взглядом толпу, улыбнулся, а через несколько мгновений давал целовать крест, благословляя. На многих лицах глядевших на батюшку, засветилась радость..."
Во многих воспоминаниях повторяется одна деталь: маленький и невзрачный священник Мечев во время службы казался людям большим и даже огромным. В народе говорили, что своим духом он может и камни заставить служить Богу...
Старец утверждал, что наступило время, когда "все пустынники и затворники должны выйти на службу народу". Отец Алексий вывел старчество из монастыря в мир. И многим это не понравилось. Над ним смеялись, в монастырях качали головой: "Взялся батюшка не за свое дело. Если он старец, то должен быть в монастыре". В миру судачили, что отец Алексий хочет всех упрятать в монастырь и завел у себя бесконечную службу... Но он поступал по-своему и говорил, что не может иначе.
Часто к нему приходили с вопросами: что делать - продавать шубу или нет? Открыть лавку или корову купить? Многие удивлялись, глядя, как отец Алексий терпеливо выслушивал этих людей, никогда не гнал от себя. Однажды он признался: "Да, приходится заставлять себя слушать. Нужно понуждать себя входить в их интересы, стараться чувствовать, как они чувствуют, думать, как они думают. Таким образом их состояние становится для тебя ясным. Начинаешь их жалеть, а, жалея - любить... Привыкнуть к этому трудно. Кто бы к тебе ни пришел, переживай с ним то, что он переживает. Входи в его душу, а себя забудь, совершенно забудь себя..."
Шла к нему и интеллигенция - это были уже другие проблемы, другие запросы души. Он во все вникал, всем давал совет. Но если при нем начинали умствовать, пускаться в отвлеченные построения, он смеялся: "Я неграмотный, не понимаю".
Случалось, что духовные дети, выслушав его совет, поступали по-своему. Он никогда не сердился, не осуждал. И только когда человек на собственном опыте убеждался в гибельности своеволия, говорил: "Ну вот, я предупреждал, не надо так, а теперь видишь сам, что вышло".
Когда его обижали, он не возмущался, никого не наказывал. "Эх, ты какой! Разве так можно?" - больше ничего не говорил, только ласково улыбался. И часто эта улыбка заставляла виноватого тут же просить прощения...
Ни в храме, ни дома он не имел и свободной минуты. Очередь к нему на квартиру выстраивалась с раннего утра. Отец Алексий успевал с каждым поговорить, каждого приласкать и утешить. Он утешал не рассуждениями ума, а голосом сердца и многолетним опытом любви. Маросейский священник обладал и даром исцелений.

Заболела Мария Тимофеева, регент хора. Болезнь была очень серьезная: врачи запретили ей не только петь, но и разговаривать и не давали гарантий выздоровления. "Ну-ка, открой мне свой ротик", - сказал Марии при встрече отец Алексий. "Я открыла рот и вдруг почувствовала батюшкины уста около своих уст. Он дунул мне в рот, сказав: "Во имя Отца и Сына и Святого Духа исцеляется раба Божия девица Мария", - вспоминала Тимофеева. Потом отец Алексий перекрестил ей горло, помазал маслом и сказал: "Вот и вся операция. Пой и прославляй Господа. Только никому не сказывай, не болтай, молчи".
С вой дар прозорливости, как и дар исцелений, священник Мечев скрывал. Но даже случайного наблюдателя удивляло количество имен, читавшихся на литургии, а ведь все эти имена были для отца Алексия живыми людьми, нужды которых он помнил и твердо знал. Иногда, глядя на клочок бумаги с именами людей, которых он никогда не видел, отец Алексий задумчиво произносил:
- Вот этому нужно то-то и то-то.
Один из прихожан вспоминал: "Часто не успеешь сказать ему, только начнешь: "Батюшка..." - а он уже прерывает: "Какой у меня случай был. Недавно приходит ко мне одна женщина..." И он рассказывает то, что является обличением моего греха, что заставляет меня возненавидеть грех, отвернуться от него".
Но заставить его признать за собой какие-то сверхъестественные способности было непросто. "Я не прозорливый, - говорил он, - а просто у меня большой опыт, потому что я всю мою жизнь с народом, и, когда приходит ко мне человек, сразу вижу, какой у него характер и что его беспокоит. И кто бы ни был на моем месте, хотя бы идиот какой, все равно он начал бы понимать, ведь я почти сорок лет работаю так..."
Когда Патриарх Тихон оказался под арестом, власть в Церкви захватили священники-обновленцы, тесно сотрудничавшие с властями. В 1922 году каждый священник должен был дать ответ: будет ли он сотрудничать с большевистской властью. Ответ "нет" по сути означал добровольное принятие мученичества. "Я не могу требовать от других священников мученичества... Бог мне этого не велел. А я решаю только за себя... Я подписывать не буду", -сказал о.Алексий". В том же 1922 году в столице началась кампания по изъятию церковных ценностей. Дорого обошелся отцу Алексию тот день, когда комиссия прибыла в его храм. Он был спокоен и ласков, но близкие видели, что он еле держится на ногах. Его огромное сердце, всегда открытое для всех, уже не выдерживало...

Протоиерей Алексий Мечев скончался 9 июня 1922 года от паралича сердца. А 15 июня Москва вышла на похороны батюшки. Это было похоже не на похороны, а на прославление мощей.
ощи отца Алексия оказались нетленными, это обнаружилось в 1934 году. Тело отца Алексия переложили в новый гроб. Одежды на нем оставались серебряными, ничуть не поврежденными. Руки были сложены на груди, как у только что скончавшегося. В гробе лежали цветы! Сам гроб при этом совершенно истлел.
В начале июня 1922 года, за несколько дней до смерти, священник Алексий Мечев составил свое знаменитое "надгробное слово". "Присмотритесь ближе к этой житейской суете мира, - писал он. - С утра до поздней ночи, от ночи до утра мир суетится для себя. Бывают, правда, минуты - войдет человек в храм; обнимет его сила небесной жизни - и он в горячей молитве забудет мир с его страстями, с его безбожием в жизни, духом понесется в небо: он готов после жить только для неба, готов своими объятиями обнять все человечество; он с омерзением смотрит на свои грехи и пороки - и в его душе разливается как будто особенный мир... Но вот он опять вне храма; проходят две-три минуты, и увы! Где прежний мир, где прежняя любовь и вера? Дух суеты мирской, как ураган в пустыне, дохнет на прослезившегося человека житейской заботой - и снова начинается старая жизнь по плоти, снова открывается работа миру и страстям. И так до нового момента поднятия духа.
А как относятся люди друг к другу? Что прежде всего в этих отношениях? Себялюбие, которое во всем видит и ищет только свою пользу. Что мне говорить о страшных грехах, которые порождаются этим самолюбием.
Итак, забывающий Бога христианский мир! Опомнись! Оставь мирскую суету и познай, что на земле нужно жить только для неба..."

Отче Алексие, моли Бога о нас!