|
 Чем
глубже православие проникало в быт Руси, влияя на формирование обязательных
обрядов и ритуалов, тем неизбежнее становился обычный для любого общества
и любой эпохи разрыв между внешними знаками благочестия и содержанием
веры. И тем более в Русской церкви возрастало значение монашества — средоточия
"христианского максимализма" в вере и жизни.
Центром монашеского движения в XI-XII веках становится Киево-Печерская
лавра. Она началась с пещер ("печер"), которые выкопал в песчаных
берегах Днепра для своего отшельнического жития Антоний Печерский (983-1073).
Антоний, хотя и положил начало монашеской общине, более тяготел к уединенному,
аскетическому подвигу. Он оставался духовным наставником братии, а настоящим
организатором монастыря, строящего свою жизнь по православному уставу
— Типикону, стал Феодосии Печерский (1036-1091). Эти два инока были первыми
в чреде русских преподобных — монахов, признанных Церковью святыми.
Иноки и священноиноки (монахи, имеющие сан священника) с самого начала
заняли особое положениe в русском духовенстве. Так называемое белое духовенство
— женатые священники и диаконы — жили во многом общей с мирянами жизнью:
занимались хозяйством, воспитывали детей. Жизнь иночества для новокрещеной
Руси была поистине иной — ошеломляюще загадочной, ломающей все привычные
представления о жизненных ценностях. Монашество существовало "не
в миру", и потому только оно виделось по-настоящему отделенным от
мира, святым и могло являть недоступный свет Царства Небесного. Само слово
"святость" в славянских языках происходит от слова "свет".
Монашеское состояние уже в Византии именовали "ангельским чином",
подчеркивая тем самым отрешенность монашества от земных благ. На Руси
прижилась и глубоко вошла в душу верующего человека пословица: "Свет
инокам — ангелы, свет мирянам — иноки". Этот свет не заслоняли от
мирян черные одежды монахов-чернецов, напоминающие об их "смерти
для мира" с его грехами. |
