|
 Этот
период - время "вавилонского пленения" Церкви, ее болезненной,
мучительной для нее самой стабилизации внутренней жизни под пятой бюрократизированного
правления, время вынужденного "единодушного молчания" лишенного
независимости епископата по многим жизненно важным вопросам. Это - время
постепенной и все возраставшей потери Церковью морального авторитета в
обществе. Как следствие, отдаление от Церкви высших слоев общества, дворянства,
интеллигенции, кончавшееся нередко полным уходом в деизм, масонство, а
то и просто в атеизм и нигилизм. Секуляризация культуры в России развивалась
быстро. В народных низах - свой результат в виде темного сектантства,
изуверства, с сильными страстями и ненавистью к православию.
 Император
Петр, надо отдать ему должное, был человеком горячей веры и искренним
патриотом - он хотел сделать Россию сильнее перед лицом многочисленных
врагов и взялся хорошо обустроить ее земные дела. Он открыто заявил о
том, что с изоляционизмом пора кончать, и решил не только заимствовать
с Запада то, что представлялось ему полезным, но и разорвать с темным
московским прошлым, где было много преступлений. Он стал глумиться над
церковным саном и обрядами. "Великий Петр был первый большевик…"
- писал М. Волошин. В Москве в "Немецкой слободе" Петр вместе
с собутыльниками устраивал гнусные пьяные оргии, пародируя соборы, церковные
таинства и богослужения, как католические, так и православные. Увы, находились
клирики, которые в этом участвовали. Царь и его окружение не понимали,
что разрушают духовные основы народной морали и пролагают путь безбожию.
Все же в 1697 г. нашелся один игумен - Авраамий, который потребовал от
Петра прекратить кощунство, бесчинства и оргии и заняться делом - назначить
ответственных администраторов и поддерживать справедливость. За это был
арестован и подвергнут пыткам.
В 1700 г. умер патр. Адриан. Воспрепятствовав избранию преемника, государь
Петр I в 1721 г. провозгласил, что Россия стала империей, упразднил патриаршество
и подчинил православных Святейшему Правительствующему Синоду, который
в 1722 г. возглавил обер-прокурор. Петр мог бы пойти другим путем - опереться
на таких достойных иерархов, как свт. Митрофаний Воронежский, митр. Новгородский
Владимир, архиепископ Архангельский и Холмогорский Афанасий. Церкви и
России нужна была сильная, мужественная, внутренне независимая и духовно
опытная иерархия и никто не вправе сказать, что ее воссоздание в России
было делом совершенно безнадежным. Путь духовного обновления Церкви можно
было бы проложить через усиление здорового консерватизма, с осторожными
и продуманными реформами, с учетом тех тяжелых ран, которые нанесли Церкви
реформаторы и гонители предыдущего века. Решительные реформы означали
дальнейшее травмирование.
 Петр
ненавидел консервативное православие и сделал ставку поначалу на западнически
просвещенного иерарха митр. Рязанского и Муромского Стефана (Яворского).
Он учился когда-то в Риме в одной из иезуитских коллегий под видом униата,
а затем трудился в Малороссии. Петр ждал от него радикальных реформ и
назначил "экзархом, блюстителем и администратором патриаршего стола"
в Москве. "Экзархом", надо думать, самого Петра. Странно в этой
ситуации то, что нашелся один иезуит Михаил Яконович, который всерьез
претендовал на Московскую кафедру, что никак не могло содействовать доверию
Стефана и русских православных к иезуитам.
Митр. Стефан был человеком, способным предложить и осуществить реформы,
но он практически не поддавался монаршей манипуляции. Выдать анафему на
Мазепу за его государственную измену он со скрипом согласился, хотя анафема,
как нередко считают, полагалась бы, если бы была явная ересь, а здесь
было предательство с нарушением клятвы. Но Стефан решительно осудил второй
брак Петра и проявил антипротестантскую жесткость в своем труде "Камень
веры", не посчитавшись с покровительствующим отношением Петра к протестантам.
В итоге он приблизился к православному консерватизму и впал в немилость.
(При Петре и позже не полагалось критиковать протестантов.)
Петр отстранил его от своих дел в 1721 г., но прежде Стефан успел реформировать
Заиконоспасскую школу в Москве, превратил ее снова в латинизированную
Академию с Уставом образца Киевской Академии. Иезуиты опять открыли в
Москве свою школу на 30 чел., с ними переписывался свт. Димитрий Ростовский
и общался митр. Стефан, пока они не были очередной раз изгнаны Петром
по обвинению в антигосударственной деятельности. (В 1702 Петр I издал
впервые для России "Манифест о свободе вероисповеданий", но
в 1719 г. все же изгнал иезуитов, пока они снова не оказались на территории
России после западно-русских завоеваний). Стефан Яворский заподозрил иезуитскую
школу, что она несет скрытую угрозу для православия, и добился ее закрытия.
Тем не менее в XVIII в. сохранялись католические и протестантские приходы
для иностранцев, а в XIX в. число католиков на территории России дошло
до 7 млн.
Идеологом или "агентом Петровой реформы" стал затем еп. Псковский
(с 1718 г.) Феофан (Прокопович) (1681-1736). Ученик иезуитов и одновременно
враг католичества, протестантствующий циник, он отрицал авторитет иерархии
и традиции и по-иконоборчески презирал православные обряды. Он был верен
только Петру и его Реформе, по духу же - иностранец в чуждой ему православной
России. Он составил "Слово о власти и чести царской" в защиту
абсолютизма и "Духовный регламент", принятый в 1720 г. Регламент
определил бесправное положение православия в России и объявил "крайним
(т.е. верховным) судией" в церковных вопросах государя императора.
Феофан написал также "Розыск о понтифексе", в котором, пользуясь
католическим жаргоном, представил дело так, что не папа, а император -
это "викарий Христа на земле". Христос, надо думать, уже не
должен ни во что вмешиваться и Его Самого тоже не следует беспокоить,
если есть "викарий", который знает и решает, что и как делать.
Современники считали его также тем оппонентом Яворского, который написал
и напечатал в Германии под именем "Буддея" полемический трактат
против "Камня веры".
Монархический абсолютизм стал государственной формой управления Церковью
(его еще назвали "цезарепапизмом" в духе Реформации). Члены
Синода должны были теперь лично присягать императору как высшему судье.
Такая практика продержалась до 1901 г. Как ни странно, патриархи православного
Востока согласились со столь вопиющим разрушением канонических основ жизни
Церкви в России. Старообрядцы же реагировали распространением документа
"Собрание от Св. Писания об антихристе", где антихристом, понятно,
был объявлен Петр. Петр в ответ усугубил положение старообрядцев и надолго
и прочно закрепил раскол.
 Многое
изменилось в России: она перестала быть православным царством, пусть даже
и не свободным для Церкви, но все же помнившим в лице лучших своих деятелей
о том, что цель царства - служить правде Божией. Некоторые монархисты
ХХ в. писали: Империя - это вырождение благой идеи Православного Царства.
В реальном историческом раскладе - смена одного идола другим. Или, по
словам Г. П. Федотова: азиатский соблазн Москвы отступил перед западным
соблазном Петербурга. Ослабление Церкви привело к тому, что насилие Петра
не вызвало достаточно большого сопротивления в Церкви. Любой православный,
рисковавший поднимать голос в защиту Церкви и ее канонов, голословно обвинялся
не в ереси, как раньше в Москве, а - в стиле нового моралистического высокомерия
- в невежестве, ханжестве, суеверии, лицемерии и всяком непотребстве.
Суеверий было, конечно, немало, но к суеверию и тунеядству издевательски
приравнивались уже и подлинное благочестие и монашество. Монахам запретили
иметь в кельях бумагу и чернила без особого на то разрешения. Введен был
возрастной ценз для постригаемых - 30 лет. Монастыри Петр обязал принимать
на содержание бедствовавших отставных солдат и офицеров (нередко с их
семьями), увечных и больных, что разваливало уставность их жизни. Он охотно
превратил бы их в государственные учреждения с обязательной трудовой повинностью.
Все это травмировало многих. Волей Петра и его окружения было создано
в России полусветское государство по западным образцам, которое превратило
Церковь в инструмент для своих целей. Тайна исповеди перестала существовать
- в 1722 г. духовников обязали доносить уголовным следователям содержание
исповеди, если в ней появлялись признания по поводу каких-то антигосударственных
намерений. Действовал этот закон до 40-х гг. XIX в.
Церковь потеряла былое место в обществе и государстве и многое из своей
самобытности и свободы. Жизнь общества раздвоилась между задачами, которые
ставила Империя, и верностью былым идеалам Православной Руси. Духовенство
унижено, приходская жизнь оставалась убогой. Миряне были лишены возможности
существенно влиять на дела в Церкви. В культурном отношении кое-что, правда,
менялось, как думали прогрессисты, в лучшую сторону. При Петре в России
появилась Академия наук и первая газета. После его кончины настало время
для первого театра, Академии художеств, престижных дворцов и храмов. Но
лишенная свободы Церковь мало влияла на общественные дела и на общественную
атмосферу в столицах. Былое "латинское пленение" русского православия,
как писали, где-то сменилось, а где-то и соединилось с "протестантским
пленением". Многие считали Церковь чем-то безнадежно-неподвижным,
не способным к оздоровлению и духовному обновлению. Действительно, синодальная
система для этого и была создана. Незнание драматической истории исторического
пути православия способствовало такому ошибочному мнению, а также формированию
в этот период неправильной установки на то, что если ищешь изменений,
то уходи из православия, а если решил остаться, то будь полным консерватором
во всем, во всех мелочах. |
