|
 Иван
IV решил поставить на место Афанасия архиеп. Казанского Германа. Это был
опытный "осифлянин", воспитанник Волоколамского монастыря, преданный
Богу и Церкви. Он имел большой авторитет благодаря своей миссионерской
работе на Востоке. Видя масштабы народного бедствия, Герман попытался
убедить государя отказаться от террора и ликвидировать опричнину, в результате
чего был унижен, оклеветан и изгнан. На все еще незанятую митрополичью
кафедру царь решил пригласить Филиппа (Колычева), игумена Соловецкого
монастыря. Основательный и деловой "осифлянин", аскет и подвижник,
Филипп с 1548 по 1566 г. успешно поднимал монастырь в хозяйственном и
духовном отношении, пока о нем не вспомнил Иван Грозный. Филипп поставил
жесткое условие: отменяй опричнину. (Он считал опричнину "ликом сатанинским".)
Царь отказался и, казалось бы, должен был изгнать Филиппа, как раньше
Германа. Но собор епископов тогда еще был в состоянии вступиться за Филиппа
и царь принял их "челобитную". Царь согласился уступить Филиппу
и умерить преследования, если Филипп снимет свое требование. Под знаком
такого компромисса Филипп и был поставлен в митрополиты 25 июля 1566 г.
Царь действительно успокоился и в течение года прислушивался к владыке.
Затем снова разгул насилия, пыток и казней из-за каких-то писем польского
короля к некоторым боярам. Филипп воспользовался правом "печалования"
за опальных. Увещевал государя сначала наедине, но безрезультатно. 22
марта 1568 г. свт. Филипп открыто и бесстрашно в Успенском соборе Кремля
заявил в лицо преступному царю: "Убойся, о царь, Божьего суда! Мы,
царь, приносим жертву Господу чистую и бескровную за спасение мира, а
за алтарем неповинно льется кровь христиан и люди напрасно умирают".
- "О Филипп, наше ли решение хочешь изменить? Не лучше ли тебе хранить
с нами единомыслие?" - в гневе ответил царь. - "Как и все отцы
мои, за истину благочестия подвизаюсь, даже если и сана лишат или лютейше
надлежит пострадать - не смирюсь", - так возразил митр. Филипп.
Несколько месяцев царь, вероятно, колебался, но потом решил устранить
Филиппа. Клевета, издевательства, казни родственников, богомерзкий суд,
заключение в Отрочь монастырь в Твери - все это вынес свидетель правды
Христовой. Среди клира нашлись запуганные предатели, подписавшие нужный
донос. Чтобы осудить и низложить Филиппа, они провели свой "собор",
"позорнейший из всех, какие только были на протяжении русской церковной
истории" (Карташев). Вскоре Филипп стал жертвой главного опричника
Малюты Скуратова. Убийство было совершено в 1569 г., когда Иван Грозный
шел через Тверь на погром свободолюбивого Новгорода.
 Учение
преп. Иосифа имеет самое прямое отношение к конфликту святителя Филиппа
с государем Иваном Грозным. Митр. Филипп - вовсе не оппонент православной
монархии, а мученик за правду Христову, которую никакой царь не вправе
отвергать. Преп. Иосиф в 7-м слове "Просветителя" писал: "Если
же некий царь царствует над людьми, но над ним самим царствуют скверные
страсти и грехи: сребролюбие и гнев, лукавство и неправда, гордость и
ярость, злее же всего - неверие и хула, - такой царь не Божий слуга, но
дьяволов, не царь, но мучитель… И ты не слушай царя или князя, склоняющего
тебя к нечестию или лукавству, даже если он будет мучить тебя или угрожать
смертью". Митр. Филипп погиб не за "боярскую партию", а
исполнил то, чему учил преп. Иосиф, когда требовал от государя совершать
царское служение в духе правды Христовой. В 1591 г. мощи митр. Филиппа
перенесли в Соловецкий монастырь и с этого началось его местное, а затем
и общероссийское почитание.
Иван Грозный был не атеистом и не язычником, а ревнителем веры, но ревнителем,
дошедшим до одержимости в своем гневе и жажде мести. Прот. Сергей Четвериков
писал: "Жизнь Ивана Грозного была ярким примером целой жизненной
тяжкой религиозной драмы, тяжких религиозных падений и бесчисленных преступлений
вместе с постоянным сознанием своей неправоты и виновности". Он не
смог во имя послушания Божьей правде преодолеть безумное самоутверждение
собственного "я". Служить его безумию, нравственной распущенности
и преступлениям не должен человек, который верит в Бога и Его нравственную
правду. Некоторые считали Ивана параноиком с детства, но никто не сможет
доказать это сейчас медицински корректно. Однако считается верным, что
имело место явное вырождение династии Ивана Калиты, которое выразилось
в душевных заболеваниях ближайших родственников Ивана. Симптомы психопатологии
у Ивана Грозного, если верить свидетельствам современников, стали заметны
лишь в конце его жизни, когда террор уже кончался.
Многие в православном народе, однако, относились к Ивану не столь строго,
как Филипп, - где-то с пониманием, а где-то как к стихийному бедствию,
против которого ничего не сделаешь. Народ спокойно смотрел на его "бесовскую
одержимость или психологическую извращенность", потому что, по словам
прот. Сергея Четверикова, и "в себе самом чувствовал такую же побеждающую
силу и власть греха и дьявола". Народ заразился отравой духа насилия
и беспредела еще в татаро-монгольские времена, это не было изжито и только
усилилось в дни террора.
 После
этих событий Церковь должна была трудиться над очищением народной почвы
в стране от отравы, но в ней самой накопилось слишком много последствий
былых исторических грехов, а возможности энергичного и убедительного действия
были ограничены.
Г. П. Федотов писал: "Смерть мученика могла бы быть искупительной
жертвой, спасающей родину, если бы родина приняла ее, участвовала в ней.
Этого не случилось. И кровь св. Филиппа переполнила до краев уже полную
чашу грехов русской земли. Ее падение сделалось духовно и морально неотвратимо".
Какая-то зачарованность разгулом насилия удержала слишком многих от того,
чтобы стать на сторону Филиппа. Число жертв опричнины наиболее осторожные
историки оценивают по неполно сохранившимся документам в несколько тысяч,
а менее осторожные называли десятки тысяч. В любом случае "вопль
крови" к небесам был силен. Военные поражения, неоднократные нашествия
крымских татар на Москву, разруха, голод, эпидемия чумы ознаменовали последние
годы царствования Ивана Грозного. Надвигалось Смутное время, которое предварилось
следующими церковными событиями.
Опричнина буянила до 1572 г., когда государь, заявил было о ее ликвидации,
но затем снова возобновил, хотя и в меньшем масштабе. На место задушенного
Скуратовым митр. Филиппа был поставлен архимандрит Св.-Троице-Сергиевой
Лавры Кирилл, в дни служения которого подозрение Ивана в измене падало
уже на целые города, и погромы достигли небывалых масштабов. Царь потребовал
от собора, утверждавшего кандидатуру Кирилла, также и благословения на
свой 4-й "брак". Отказа он не получил, а затем решил, что больше
не нуждается в благословении для 5-го, 6-го и 7-го. Кирилла сменил Антоний,
который тоже ничем не стеснял зарвавшегося государя. Авторитет первоиерарха
пал на Руси как никогда раньше низко. Затем был Дионисий (1581-1587),
после восшествия которого на кафедру царь скончался и опричный разбой
прекратился.
На царство венчался сын Грозного Федор Иоаннович, которого современники
считали слабоумным. Сам он занимался больше молитвой, а дела вел опекунский
совет, который возглавил временщик Борис Годунов, продвинувшийся к вершинам
власти на "опричных" делах. Его темное прошлое и убийство одного
из отстраненных им от власти Шуйских послужило поводом, чтобы приписать
ему вину за целый ряд убийств и смертей того времени, в том числе и самого
младшего сына Ивана Грозного - Димитрия. Историки считают царевича эпилептиком,
который, играя, в припадке попал ножом в шейную артерию, что и привело
к его смерти в 1591 г.
С Борисом Дионисий не поладил и в результате был лишен сана и изгнан в
Новгородский Хутынский монастырь. Своеволие властителей по отношению к
иерархам после Ивана Грозного уже никого не удивляло, и в Церкви не было
сил для сопротивления. На место Дионисия в 1586 г. был выдвинут с подачи
Годунова архиеп. Ростовский Иов, который и стал первым русским патриархом
в 1589 г. Для этого было использовано посещение Москвы в 1586 г. Иоакимом,
патриархом Антиохийским, и затем прибытие в Москву в 1588 г. патриарха
Константинопольского Иеремии II. Бедствовавшие под мусульманским гнетом
кафедры нуждались в денежной поддержке, и Москва в ответ на помощь предложила
Иоакиму убедить восточных иерархов в том, что Москва созрела для патриархии.
На Востоке, однако, не спешили давать согласие, и когда появился Иеремия,
Годунов насильно задержал его в Москве на полгода, пока не получил желаемое.
Иеремия, впрочем, готов был перенести патриаршую кафедру на Русь и лично
возглавлять, но Годунову нужен был свой послушный патриарх, а не малопрогнозируемый
грек. Московская кафедра стал пятой по значению во вселенском православии
- после Константинопольской, Иерусалимской, Антиохийской и Александрийской.
В Москве, впрочем, всегда хотели иметь статус, более солидный, чем пятое
место.
В 1591 г. в Москве состоялось прославление преподобного Иосифа Волоцкого.
Возвышение Москвы до уровня одного из основных патриарших центров православного
мира сопровождалось усилением той зависимости иерархов по отношению к
государю, которую преп. Иосиф не стал бы приветствовать. Но "осифлянская"
установка на поддержку самодержавия в целом располагала к сервилизму,
поэтому лишь те, кто обладал большим личным мужеством и сильным чувством
ответственности за Церковь, могли твердо противостать светской власти
во имя верности правде Божией. Патриарх Иона не стал таковым. |
