|
 Язычество
было с чем сравнить. Хазарский каганат и киевские евреи предлагали иудаизм.
Волжские болгары - ислам. Западные миссионеры - католичество и папство.
Греки - православие. Задолго до Владимира принимали святое крещение князья
Игорь и Аскольд, а также бабушка Владимира княгиня Ольга (в 955 г.) -
ее именовали "утренней зарей, предварившей солнце". Помнили,
что ее в 957 г. с почетом принимал византийский император Константин VII.
Историки не отвергают гипотезу, что первое крещение Руси было начато еще
при патриархе Фотии в IX в., но было приостановлено языческой контрреакцией
(убийство "вещим Олегом" Аскольда и Дира и его княжение). Известны
были предания о посещении киевских холмов в I в. самим апостолом Андреем
Первозванным, который проповедал Евангелие, благословил будущий город
и предрек создание здесь великой христианской страны. Это предание - византийского
происхождения, и оно убеждало русских, что именно он "насадил семена
веры" на Руси и навсегда стал святым покровителем России. Знали на
Руси, что раньше к византийскому православию обратилась Болгария; это
стало успешным национально-государственным делом, пригодным в качестве
примера для повторения. Знали о трудах "учителей словенских"
- равноапостольных братьев святых Кирилла и Мефодия. Они полемизировали
с иноверцами и возвестили Евангелие на юге Руси еще в IX в. - крестили
в 861 г. около 200 семейств и создали там православную славянскую общину
с епископом во главе. Отец Павел Флоренский назвал святого Кирилла "духовным
родителем русского народа".
 Именно
сердце подсказало кн. Владимиру выбрать православие. Как произошло его
личное обращение ко Христу - это тайна, не поддающаяся научному раскрытию.
Но есть результат встречи с Богом - Владимир всерьез отнесся к Евангелию
и стал нравственно другим человеком. Принято считать, что его крестил
в 987 г., дав имя Василия, кто-то из местных клириков, скорее всего у
него дома в г. Василеве под Киевом (предполагают, что в 988 г.). "Повесть
временных лет", посвященная началу и становлению Русской земли, приводит
легенду о предварительных встречах князя с учителями веры из разных религий.
Есть рассказ о длительной беседе с ним греческого философа-катехизатора.
Повествуется и о том, как он направил своих посланников в разные духовные
центры того времени, чтобы непосредственно ознакомиться и сравнить их
между собой. Эта легенда означает, судя по всему, что князь, во-первых,
не спешил с принятием окончательного решения, а, во-вторых, что ему понадобилось
немало времени и тактического благоразумия, чтобы подвести своенравное
военно-политическое окружение к решающему выбору - оставить язычество
ради православия. Принять католичество означало бы согласиться с властолюбием
и авторитаризмом Рима, с жестко организационным подходом к духовной жизни,
с латинской односторонностью. А принятие ислама или иудаизма превратило
бы Русь в смертельно опасного врага всего христианского мира.
Немалую роль, согласно преданиям, сыграло то, что только в Константинополе
в Храме св. Софии послы почувствовали величие и неземную славу византийского
богослужения: "…пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем
во всех странах. Не можем забыть красоты той, ибо каждый, если вкусит
сладкого, не возьмет потом горького. Так и мы не можем уже оставаться
прежними". Западные миссионеры не смогли предложить руссам сходного
по силе духовного переживания. Послам открылось литургическое присутствие
Божие как что-то несомненное, а вместе с ним - истина, нравственная правда
и красота православия.
Они восприняли эту красоту и истину интуитивно, эстетически-созерцательно.
Из этого часто делают вывод, что русские склонны обретать веру больше
путем церковного вживания и восприятия высшего образа, чем путем интеллектуального
поиска, путем достижения полной ясности и выверенности веры. И только
после крещения русские христиане постепенно открывали в православии хранимую
им из века в век чистоту истины, догматическую определенность, канонический
строй, глубокий духовный опыт и величие Священного Предания. Они входили
в неведомую ранее, но давно заданную древними Отцами Церкви великую преемственность
правильно поставленного духовного пути святых, подвижников и свидетелей
веры. |
